События последних выходных вокруг Ормузского пролива — сначала объявление об открытии движения судов, а затем фактическое закрытие и новые инциденты с обстрелами и задержанием судна — вновь подчеркнули: будущее ключевого маршрута экспорта нефти и газа по‑прежнему остается неопределенным. Уже сейчас ясно, что даже после достижения мирных договоренностей возврат к довоенным объемам перевозок займет не недели, а месяцы, а местами и годы.
В ответ на американскую блокаду иранские военные заявили об усилении контроля над проливом, открыто предупредив моряков о его закрытии, хотя за несколько часов до этого Тегеран говорил о возобновлении прохода судов. Позже США задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход объявленных ограничений. По спутниковым данным, в понедельник через Ормуз удалось пройти лишь трем танкерам.
Президент США Дональд Трамп сообщил, что переговоры продолжаются, но предупредил: при новых попытках заблокировать судоходство военные действия могут быть возобновлены.
Пролив фактически оказался закрыт после начала совместных ударов США и Израиля по целям в Иране 28 февраля. Трафик через водный коридор, по которому в обычное время проходит порядка пятой части мировых поставок нефти и газа, практически остановился.
Последствия не заставили себя ждать. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа ежедневно оказались заблокированными в акватории Персидского залива. Это вынудило компании останавливать добычу на месторождениях, консервировать мощности НПЗ и газовых заводов, что больно ударило по экономике целого ряда стран от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли долгосрочный урон энергетической инфраструктуре и серьезно осложнили дипломатические отношения в регионе.
Когда энергетика сможет вернуться к довоенным масштабам
Скорость восстановления будет зависеть не только от прогресса в переговорах между Вашингтоном и Тегераном. Ключевую роль сыграют логистика, доступность страхования для танкеров, уровень фрахтовых ставок и готовность судовладельцев идти на повышенные риски.
Первыми из Персидского залива уйдут примерно 260 судов, застрявших там с начала эскалации конфликта. На борту у них около 170 миллионов баррелей нефти и около 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, следует из оценки компании Kpler.
Основная часть этих партий, по‑видимому, будет направлена в Азию, на которую в обычных условиях приходится приблизительно 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере того как груженые суда будут выходить из региона, в Персидский залив начнут поэтапно заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к терминалам погрузки — таким, как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первая задача этих танкеров — разгрузить переполненные прибрежные хранилища, которые быстро заполнились во время остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас оцениваются примерно в 262 миллиона баррелей, что соответствует около 20 дням добычи. Переполненные склады практически не оставляют возможности для оперативного наращивания добычи до тех пор, пока экспорт не восстановится.
Даже после разблокировки хранилищ логистика танкерных перевозок будет сдерживать полноценное восстановление экспортных потоков. Обычный рейс туда‑обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней, а доставка в Китай, Японию или Южную Корею — до двух месяцев и дольше.
Дополнительное ограничение — нехватка самих судов: значительная часть флота задействована в более продолжительных рейсах по маршруту США – Азия, которые могут длиться до 40 дней.
Перераспределение мирового танкерного флота и возврат погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будут происходить неравномерно. Даже при благоприятном развитии событий этот этап займет, по оценкам экспертов, не менее восьми–двенадцати недель.
Замкнутая взаимозависимость добычи и судоходства
По мере возобновления загрузки танкеров крупным производителям, таким как Saudi Aramco и ADNOC, придется постепенно запускать в работу месторождения нефти и газа, а также НПЗ, которые были остановлены из‑за боевых действий.
Это потребует точной координации: возвращения тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, ранее эвакуированных из зоны конфликта, а также подготовки инфраструктуры. Скорость наращивания добычи будет зависеть и от доступных резервов хранения на прибрежных терминалах, что создает замкнутую взаимозависимость между интенсивностью судоходства и объемами добычи.
Согласно оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы выйти на довоенный уровень добычи примерно за две недели. Еще на трети месторождений на это уйдет до полутора месяцев, при условии безопасной обстановки в акватории и восстановления нарушенных логистических цепочек.
Оставшиеся около 20% объектов, на которых добывалось эквивалентно 2,5–3 миллиона баррелей в сутки, сталкиваются с тяжелыми техническими проблемами. Низкое пластовое давление, поврежденное оборудование и перебои с электроснабжением означают, что на восстановление там уйдут многие месяцы.
Долговременный ущерб объектам энергетики
Серьезный ущерб нанесен крупным энергетическим объектам. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и на полное восстановление может потребоваться до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, вероятно, уже не смогут вернуться к прежним уровням добычи.
Выпадающие объемы в перспективе можно компенсировать бурением новых скважин в регионе, но этот процесс потребует как минимум года и возможен лишь при устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда «пробка» из танкеров рассеется, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут отменить режим форс‑мажора по экспортным контрактам — положения, которые позволяют временно прекращать поставки в условиях войны и иных неконтролируемых обстоятельств.
Даже при наиболее благоприятном сценарии — если мирные переговоры завершатся успехом, не произойдет новой эскалации, а фактический ущерб инфраструктуре не окажется глубже первоначальных оценок, — вернуться к довоенным масштабам работы всего комплекса добычи, переработки и транспортировки энергоносителей в ближайшие годы будет крайне сложно.
