FT: военные убедили Путина, что осенью 2026 года Россия установит контроль над Донбассом

По данным Financial Times со ссылкой на источники и оценки украинской разведки, военные уверяют, что к осени 2026 года Россия сможет полностью контролировать Донецкую и Луганскую области.

По данным Financial Times со ссылкой на несколько источников, включая людей, близких к Кремлю, российские военные убеждают президента, что осенью 2026 года удастся установить контроль над всей территорией Донецкой и Луганской областей.

Собеседники издания утверждают, что стремление захватить весь Донбасс усилилось. Ранее, по их словам, Путин в частных беседах допускал вариант «заморозки» боевых действий по существующей линии фронта.

«Я подталкивал его к тому, чтобы он остановился на нынешней линии фронта. Но он продолжает говорить: „Нет, я не могу пойти на компромисс в этом“», — сказал один из собеседников.

Источники отмечают, что даже растущая уязвимость российских объектов (включая удары беспилотников, повлиявшие на формат парада 9 мая) и замедление продвижения войск не поколебали уверенности в скором крахе украинской обороны.

Дроны в зоне боевых действий

Что это может означать

Заместитель начальника Главного управления разведки Минобороны Украины Вадим Скибицкий считает, что успех в Донбассе позволит России выдвинуть претензии на всю территорию Запорожской и Херсонской областей, хотя сейчас российские силы контролируют лишь части этих регионов.

По оценке источников FT, продвижение в Запорожье и Херсоне будет ещё более сложным, и прорыв на этих направлениях не выглядит делом ближайшего времени.

Участники неофициальных переговоров полагают, что «истинные амбиции» остаются шире: в числе целей называются контроль над большей частью Украины, включая Киев и Одессу.

«Он не возьмет Запорожье, он не возьмет Донбасс, он не возьмет Херсон. Но помните, что план всегда состоял в том, чтобы взять Киев. Задача поставлена и должна быть выполнена», — сказал один из собеседников.

Личные реакции

Читатель из Ижевска, Леонид, описывает эмоциональное состояние последних лет как череду отчаяния и апатии: «Чего точно больше нет — надежды. Как‑то получается жить и даже иногда исполнять давние мечты, но после светлых личных моментов вновь возвращаешься в беспросветную реальность.»

По его словам, ощущение изоляции усилилось: друзья и знакомые перешли в «лояльный к власти» лагерь, обсуждать политические темы с близкими стало трудно. «Если бы не жена и кот, давно бы сошел с ума», — добавляет собеседник.